ЮниКредит. Суд о процентном свопе

© Белых Дмитрий Григорьевич, 2013

[Это судебное решение] может на время приостановить заключение сделок данного вида

Олег Архипов, партнер юридической фирмы «Гольцблат БЛП»

С практической точки зрения участники рынка в своих генеральных соглашениях постепенно избавятся от этой нормы стандартной российской деривативной документации, и эффект данного судебного дела будет преодолен.

Андрей Мурыгин, партнер практики рынков капитала московского офиса Linklaters

Предисловие

Цитаты, приведенные в эпиграфе, демонстрируют неоднозначную оценку выводов судов по делу о процентном свопе. Попробуем разобраться в вопросе, затем приведем и обоснуем практические рекомендации в конце статьи в разделе «Выводы».

Как известно, процентный своп (IRS) по данным Банка международных расчетов (BIS) является самой распространенной разновидностью деривативов в глобальном масштабе. Значение этого не умаляет тот факт, что на российском рынке производных финансовых инструментов (ПФИ) доминируют не процентные, а валютные деривативы и, в первую очередь, более простые валютно-конверсионные свопы (FX swap). Для понимания правовой сути процентного свопа и судебного спора из-за него целесообразно сравнить его со свопом валютно-конверсионным. Основная особенность FX swap состоит в том, что он фактически является простой продажей валюты, где обязательства сторон заранее определены и известны. Напротив, при заключении IRS стороны соглашения не знают ни того, кто из них окажется должником, ни размера будущих платежей, которые целиком зависят от изменения «плавающей» процентной ставки.

ЗАО «ЮниКредит Банк» (далее — Юни) выбивается из общей российской картины и, как показывает финансовая отчетность, в его портфеле ПФИ на первом месте находятся IRS. Другие российские банки, если и заключают IRS, то предпочитают делать это через свои лондонские офисы по английскому праву. Видимо, по этой причине Юни и стал первопроходцем в формировании российской арбитражной практики относительно IRS.

Итак, речь в этой статье пойдет о судебном споре между Юни (ответчик) и его клиентом ООО «Эрмитаж Девелопмент» (истец), закончившемся в 2012 году. Данному делу был присвоен № А40-92297/11-46-801, его карточку можно посмотреть здесь.

Представители сторон

На стороне выигравшего спор истца представителем выступил известный адвокат Константин Ильич Скловский, доктор юридических наук, автор около 200 юридических работ, в частности книги «Собственность в гражданском праве». Также истца представляли Ермошкина М.А., затем Давыдов Д.А.

На стороне проигравшего ответчика выступала международная юридическая фирма Freshfields в лице руководителя практики по разрешению споров, адвоката Кулькова Максима Анатольевича и его подчиненного юриста Колотилова Олега Владимировича.

Здесь стоит заметить, что фирма проигравшего ответчика Freshfields в 2009 г. разработала стандартную документацию для деривативов по российскому праву (RISDA). Формулировка пункта об условиях одностороннего расторжения договора в этом стандартном договоре такая же, как и в договоре ставшем предметом судебного разбирательства.

Фактические обстоятельства дела

В хронологическом порядке фактические обстоятельства выглядят следующим образом:

11 июля 2008 г. между истцом и ответчиком заключен Кредитный договор, по которому банк обязался предоставить клиенту кредит в размере 60 000 000 долларов США на условиях уплаты клиентом процентов за пользование кредитом в размере «плавающей» ставки ЛИБОР + %.

Июль 2008 г. третьим лицом ответчику передан залоговый актив по кредиту.

22 июля 2008 г. между истцом и ответчиком было заключено Соглашение об общих  условиях совершения сделок с беспоставочными производными финансовыми инструментами с клиентами банка № 530/151/08.

14 августа 2008 г. в рамках Соглашение об общих условиях сделок подписано Подтверждение, оформившее Соглашение о свопе. По условиям заключенных Соглашения об общих условиях сделок и Соглашения о свопе Банк обязался уплачивать Обществу проценты в размере «плавающей» ставки ЛИБОР + %, начисленные на сумму кредита в 60 000 000 долларов США, а Общество, в свою очередь, обязалось уплачивать Банку проценты в размере фиксированной ставки, начисленные на сумму кредита в 60 000 000 долларов США.

28 ноября 2008 г. первая дата определения референсной ставки по свопу.

Сентябрь 2009 г. первый случай взыскания банком штрафа за просрочку выплаты кредита.

Позднее между истцом и ответчиком были заключены дополнительные соглашения к Кредитному договору, в результате которых изменился размер кредита, который банк обязался предоставить с 60 000 000 долларов США на 37 000 000 долларов США.

Позднее в связи с тем, что сумма кредита была изменена сторонами, истец неоднократно обращалось к банку с предложениями внести изменения в Соглашение о свопе в части величины номинального обязательства.

15 февраля 2011 г. Соглашение об общих условиях сделок было принято в новой редакции №461/15/11.

3 августа 2011 г. клиент направил банку письменное уведомление о расторжении Соглашения об общих условиях сделок в одностороннем порядке, что предусмотрено п. 12.3 Соглашения. Однако Банк отказался признать Соглашение расторгнутым, поскольку считает, что истцом не оплачены проценты в полном объеме.

Пункт 12.3 Соглашения об общих условиях сделок предусматривает право любой стороны расторгнуть договор в одностороннем порядке в любой момент, если не имеется неисполненных обязательств (п. 12.2).

14 августа 2011 г. истек срока для уведомления о расторжении.

Предмет иска

Иск включал два требования. Но наибольший интерес привлекает требование признать расторгнутым с 14 августа 2011 г. Соглашение № 461/15/11 об общих условиях совершения сделок с производными финансовыми инструментами с клиентами банка от 15 февраля 2011 г.

Судебные акты

26 декабря 2011 г. в АСГМ иск удовлетворен в полном объеме

20 марта 2012 г. в 9ААС решение 1-й инстанции оставлено без изменения

30 июля 2012 г. в ФАС МО решение 1-й и постановление апелляционной инстанций оставлены без изменения

23 ноября 2012 г. в ВАС отказано в передаче дела в Президиум ВАС

Доводы ответчика с возражениями судов

В первой инстанции ответчик приводил следующие доводы (применительно к требованию о признании соглашения расторгнутым):

1) истец направил ответчику уведомление о расторжении только «рамочного» Соглашения об общих условиях сделок, тогда как о расторжении непосредственно Соглашения о свопе истец не заявлял. На этот довод суд со ссылкой на ст.450 ГК возразил, что в ГК нет препятствий расторгать рамочные соглашения, пункт в соглашении о едином договоре позволяет расторгать сразу все сделки путем расторжения рамочного соглашения;

2) истец не имел права расторгнуть Соглашение об общих условиях сделок потому, что его расторжение недопустимо до даты последнего платежа (29 августа 2013 г.), а до тех пор у истца существуют «неисполненные обязательства». На этот довод суд со ссылкой на ст.ст.307 и 314 ГК привел, по сути, два возражения. Первое, что у сторон вообще не существует денежных обязательств (и неизвестно возникнут ли они) до срока платежа, привязанного к моменту определения референсной ставки, поскольку до этого момента неизвестен ни должник, ни размер платежного обязательства. Второе, что у истца нет «неисполненных» (платежных обязательств), то есть обязательств (i) просроченных и (ii) определенных.

ЗДЕСЬ ВОЗНИКАЕТ ВОПРОС: какое из этих двух возражений суда главное? Первое возражение имеет концептуальный характер и если оно является главным, то заключение процентного свопа по российскому законодательству фактически теряет смысл, ведь независимо от предусмотренного в нем порядка расторжения такое соглашение может быть в любой момент и совершенно произвольно аннулировано одной из сторон. При таком толковании судебного решения единственным безопасным выходом стало бы подчинение соглашений о процентных свопах иностранному праву.

Вместе с тем, если основным является второе возражение, то серьезных проблем не возникает и достаточно лишь осторожно формулировать пункт соглашения об условиях его одностороннего расторжения.

В апелляционной инстанции ответчик приводил следующие доводы:

1) референсная ставка фактически определяется за два дня до начала предыдущего периода (квартала) в отношении всего последующего периода, а значит обязательство является определенным и существующим. На этот довод ответчика суд привел два возражения. Первое, апелляция со ссылкой на ст.ст.307, 407, 450 ГК, а также на п.п.12.3 и 1.1 соглашения указала, что применительно к заявлению истца о расторжении соглашения не имеет правового значения до начала или до конца периода определяется референсная ставка. В любом случае до наступления срока платежа, обязательство не может считаться неисполненным, поскольку исполнение обязательства связано со сроком его исполнения. Второе, сославшись на природу свопа и соответствующие п.п. 6.1 и 6.2 соглашения («если [у банка/клиента] возникают платежные обязательства»), апелляция также отметила, что обязательства возникают исключительно 29-го числа каждого квартала, а в иное время их не существует.

По сравнению с 1-й инстанцией апелляция сделала более четкий акцент не на самом наличии или отсутствии обязательства как такового, а на соблюдении истцом условия соглашения, необходимого для одностороннего расторжения договора — на отсутствии «неисполненных обязательств»

2) к порядку расторжения соглашения необходимо применять положения раздела 7 соглашения. На этот довод ответчика апелляция со ссылкой на пп.2 п.7.2 соглашения возразила, что раздел 7 к спору не относится, так как регламентирует порядок расторжения договора в случае его нарушения или досрочного прекращения обязательств по сделкам, в том числе отказа от исполнения сделки.

В кассационной инстанции ответчик приводил следующие доводы:

1) неприменение норм материального права: ст.ст.420, 431, 1062 ГК, ст. 2 Федерального закона «О рынке ценных бумаг». На этот довод кассация, просто процитировав эти нормы, возразила, что иное толкование ответчиком положений закона не означает судебной ошибки.

2) ненадлежащий способ защиты права (неприменение судом ст.12 ГК). На этот довод кассация со ссылкой на ст.11 и 12 ГК возразила, что гражданское право может быть защищено судом путем его признания. В целях защиты своих прав и интересов лицо может предъявить иск по заявленному требованию.

3) выводы судов не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. На этот довод кассация возразила, что обстоятельства определены судом с достаточной полнотой, а переоценка обстоятельств по ст.286 АПК не входит в компетенцию кассации.

Перед коллегией ВАС ответчик приводил следующие доводы:

1) нарушение единообразия в толковании и применении судами норм права. Коллегия ВАС возразила, что ссылка заявителя на другие судебные акты отклоняется, поскольку они приняты по иным основаниям и с учетом конкретных обстоятельств споров.

2) нарушения норм материального права. Коллегия возразила, что нарушений норм материального, а также процессуального права, влекущих безусловную отмену судебных актов, судами не допущено.

Выводы

Судебные решения можно оценивать в узком и широком аспектах:

1). Узкий аспект ограничивается исключительно вопросом о расторжении соглашений о процентном свопе.

При внимательном изучении судебных актов причина спора оказывается весьма незначительной. Она заключается в юридических недостатках формулировки всего одного пункта договора (об условиях его одностороннего расторжения).

Полагаю, что в иске к банку о признании процентного свопа расторгнутым было бы отказано, например, если бы спорный пункт соглашения («стороны вправе расторгнуть договор в одностороннем порядке в любой момент, если не имеется неисполненных обязательств») был дополнен фразой «но не ранее момента последнего платежа, определенного (определимого) в подтверждении о совершении сделки, а если в одном (нескольких) подтверждениях содержится несколько таких моментов — наиболее позднего из них«.

Таким образом, в этом узком аспекте я соглашаюсь с упомянутым в эпиграфе мнением г-на Мурыгина.

Напротив, я не разделяю опасения г-на Архипова о том, что рассмотренный судебный прецедент повлечет приостановку заключения IRS [по российскому праву].

Кроме того не могу согласиться с мнением главы банка из топ-10, что договор свопа правильнее было бы заключать исходя из реально выбранного объема кредита, тогда проблем бы не было. Дело в том, что суды вообще не стали давать никакой правовой оценки доводу истца о нарушении его прав тем, что что кредит был предоставлен в сумме 37 000 000 руб., а процентная ставка по нему рассчитывается из расчета суммы кредита 60 000 000 руб. Разумеется, и в мотивировочной части судебных актов этот аргумент истца не используется. Такая позиция суда совершенно понятна. Ведь IRS и кредитный договор — самостоятельные договоры и снижение суммы кредита никак не влияет на размер обязательств по свопу.

2). Широкий аспект предполагает выход за рамки проблем расторжения IRS.

Данный аспект требует постановку вопроса следующим образом: какие правовые последствия не только применительно к расторжению соглашения, а вообще может повлечь за собой единообразный вывод судов о том, что денежные обязательства по IRS возникают не ранее определения референсной ставки и наступления срока платежа?

Разумеется непросто с уверенностью и исчерпывающим образом ответить на такой вопрос. На мой взгляд, вывод суда следует рассматривать главным образом применительно к обеспечению исполнения обязательств по соглашениям о процентном свопе.

Теперь при обеспечении обязательств из некоторых деривативов контрагентам придется учитывать конструкцию обеспечения будущих обязательств. Прежде всего, это потребует рассчитывать и указывать в обеспечительных договорах конкретный размер ответственности залогодателя/поручителя.

Для обеспечения ПФИ используются разные механизмы, в частности договоры поручительства, залога акций, стандартные формы которых разработаны в некоторых банках, в частности в Сбербанке. Кроме того, существует стандартная форма соглашения об уплате плавающих маржевых сумм.

Применительно к договору поручительства обеспечение будущих обязательств прямо предусмотрено абз.2 ст.361 ГК. Но здесь есть один «подводный камень»: судебной практикой выработана позиция, согласно которой при заключении договора поручительства в отношении обязательства, которое возникнет в будущем, в договоре поручительства должна быть определена конкретная сумма, в пределах которой поручитель несет ответственность. В ином случае считается, что предмет договора поручительства не определен (постановление Президиума ВАС РФ от 30.11.95 № 7045/95).

В отличие от поручительства для залога возможность обеспечения будущих обязательств законом прямо не предусмотрена. Однако арбитражная практика, в частности по московскому региону, свидетельствует о том, что суд может признать договор залога по будущим обязательствам действительным, применив по аналогии абз.2 ст.361 ГК. Таким образом, с одной стороны судебные акты по делу Юни влекут риск признания недействительным, например, договора залога акций по деривативам. С другой стороны, логично допустить, что стратегия защиты такого договора залога со ссылкой по аналогии на относящийся к поручительству абз.2 ст.361 ГК потребует определения в договоре залога (также как и в поручительстве) конкретной суммы, в пределах которой залогодатель несет ответственность.

Относительно обеспечения деривативов с помощью соглашения об уплате плавающих маржевых сумм надо отметить, что экспертами активно внедряется мысль, что такое соглашение не оформляет залог. К сожалению, пока это лишь частное мнение, не подкрепленное бесспорными доводами: смена названия маржи в RISDA 2011, отнесение ее к ПФИ не могут гарантировать от риска переквалификации. Если соглашение о марже будет переквалифицировано судом в «договор о залоге», то дополнительно к притворности сделки может прибавиться и такое основание недействительности как недопустимость обеспечения будущих обязательств залогом, о котором я уже написал выше.

7 responses to “ЮниКредит. Суд о процентном свопе”

  1. Владимир says :

    Дмитрий, добрый день!

    Спасибо за интересную статью. Я не очень понимаю логику суда, честно говоря. Сам договор свопа я, конечно, не видел, но если он хоть в какой то мере копирует схему ISDA, то, как в принципе можно говорить о том, что некое денежное обязательство возникает только один раз в квартал? Обязательства периодически уплачивать фик проценты и ЛИБОР + маржу существуют ВСЕГДА с момента заключения договора (подтверждения). А вот что обычно происходит на момент уплаты этих платежей, называется payment netting, т.е. суммы взаимозачитываются и получается сумма нетто. Следовательно, говорить о том, что у истца не было обязанности (срок которой еще не наступил) заплатить фиксированные % в предстоящую дату выплаты звучит как минимум странно! Может быть, формулировки самого соглашения смутили суд, но я не могу понять, почему на это не обратили внимание коллеги с FBD…

    С уважением,
    Владимир

    • finstran says :

      Владимир, день добрый!

      FBD, разумеется, пытались доказать собственно наличие обязательств (посмотрите их аргументы в апелляции, я их приводил). Но это ведь сложно сделать в данном случае.
      Вот смотрите. У нас, в России, в ст.307 ГК «обязательство» суть обязанность, где есть должник и есть кредитор. Крайне непросто ответить на такой вопрос: «Является ли должником лицо, которое в зависимости от случайного стечения обстоятельств сегодня — должник, завтра — кредитор, послезавтра — ни то, ни се, так как неттинг дал на выходе ноль? А если нельзя, то что это за обязательство, в котором нет должника?»
      Я вот не могу ответить на эти вопросы и не могу возразить формальной логике суда: если нет определенного должника, то значит нет и обязательства. Если Вы сможете обосновать обратное, я был бы очень рад послушать аргументацию.
      Для сравнения замечу, что в англо-саксонской системе, «обязательство» базируется не на «обязанности», а на промисе, обещании.

      С уважением,
      Дмитрий

      • Владимир says :

        Дмитрий, спасибо за быстрый ответ!

        Мне кажется, что все таки происходит некая подмена понятий 🙂 Обязательство платить по свопу в даты Х существует постоянно (по аналогии с выплатой процентов по кредиту в определенные даты). Просто в каждую дату Х происходит зачет и каждое из противопоставленных обязательств сокращается — одно до нуля (т.е. прекращается), а другое на размер прекращенного обязательства. Следовательно, обязательство не «возникает» в дату Х, а всего лишь изменяется в размере (ведь англоправовая концепция новации у нас неприменима). Я еще могу понять, что со стороны банк есть неопределенность (он же платит LIBOR!), но с какой стати контрагент решил, что он не обязан в предстоящую дату заплатить фикс %? То, что его обязанность заплатить фикс % будет взаимозачтена в дату Х и (возможно) прекратится, не означает, что этого обязательства не существует до этой даты (наверно, я уже повторяюсь — мне кажется, что это настолько очевидным, что я уже опасаюсь, что, просто, что-то не улавливаю!).

        С уважением,
        Владимир

      • finstran says :

        Владимир,
        мне представляется, что Вы не «что-то не улавливаете», а просто никогда не имели дела с ПФИ. Это объясняет затруднения.
        Не знаю даже с чего начать, но начну по порядку Ваших аргументов.
        1. Аналогия с процентами по кредиту некорректна, так как проценты платятся конкретным лицом — заемщиком конкретному же лицу — кредитору. То есть в кредите заранее известен должник. По свопу все совершенно иначе: должник неизвестен (об этом я уже написал в комменте выше).
        2. Неттинг — это не «зачет», это «калькуляция». ISDA же столько сил потратила доказывая это и даже найдя, по некоторым подсчетам, более десяти различий. В частности, как Вы себе представляете «зачет» по обязательствам в разной валюте? (Это риторический вопрос.)
        3. Даже если считать неттинг зачетом (что неверно), то и это ничего не меняет. Зачет возможен только по возникшему обязательству. И, видите, мы опять возвращаемся к вопросу о том, а возникло ли обязательство?
        4. На стороне контрагента, уплачивающего фикс, точно такая же неопределенность, как и у стороны, выплачивающей LIBOR. Договор ведь расчетный (беспоставочный).
        5. Англоправовая концепция новации тут вообще ни при чем. Новация у саксов — это замена стороны в договоре, т.е. в ходе новации взаимодействуют три лица (должник, кредитор и третье лицо). Вы где увидели замену стороны в договоре? Если Вы хотели сказать про зачет, то это set-off и о нем я сказал в п.п.2-3.

        С уважением,
        Дмитрий

  2. Владимир says :

    Дмитрий, добрый день!

    Я как раз имею прямое отношение к ПФИ 🙂

    Аналогия с процентами очень даже уместна, ведь если абстрагироваться, то в данной сделке заемщик хеджировал риск плавающей ставки именно по кредиту, но мне кажется это не главное. Вы хотите сказать, что в подтверждении с Юникредитом не было прописано: «Сторона Б обязуется в даты Х выплачивать сумму фикс процентов?». Вот Вам и должник. То же самое в отношении «Стороны А».

    Кроме того, мне представляется, что в их мастере был прописан некий механизм договорного зачета (иной способ неизвестен российскому праву).То, что контракт у них расчетный не означает, что обязательство заплатить рождается в результате калькуляции, а всего лишь то, что они друг другу не платят суммы целиком.

    Я бы полностью согласился и с Вами и с судом, если в договоре у них было прописано, что-то вроде этого: «В дату Х рассчитывается разница между теоретическими платежами сторон к друг другу и на основании такой калькуляции ВОЗНИКАЕТ обязанность той или иной стороны».

    Насчет зачета и неттинга. Посмотрите как сформулирован п. 2(с) мастера ISDA 2002 («automatically discharged and satisfied and…replaced by»). Может с обозначением этой процедуры в качестве разновидности новации я поспешил, но на лицо прекращение существующих обязательств и возникновение нового (что и происходит в случае замены лица по новации — откройте любой кредитник по стандартам LMA).

    Далее, вот посмотрите, что считает сама ISDA касательно природы неттинга (доклад Netting and Offsetting: Reporting derivatives under U.S. GAAP and under IFRS May 2012):

    — Netting is, therefore, the termination or cancellation of reciprocal obligations, the valuation of terminated obligations and its replacement by a single payment obligation.

    — payment netting is essentially the same as set-off.

    Прошу прощения, получилось все как то сумбурно. Суммируя, мне кажется, что обязательство платить определенные суммы возникло с момента подписания подтверждения (и до даты последнего платежа), а конечный размер платежа (и кому он платиться) определяется посредством договорного зачета.

    С уважением,
    Владимир

    P.S. Договорный зачет обязательств в разной валюте? Легко, главное определить одну валюту и механизм конвертации остальных в ту же (по спот и проч.)

    • finstran says :

      Владимир, добрый день!

      ОК. Значит мне показалось.
      В дебри мы уже начинаем залезать, поэтому, если не возражаете, последний раз отвечу на Ваши аргументы, но дальше не буду продолжать дискуссию, т.к. конкретно по проблематике суд.решения я уже высказал свое мнение (суд прав, так как до опред.даты невозможно ответить на вопрос: кто должник?) и добавить мне особенно нечего.

      @Аналогия с процентами очень даже уместна@
      Нет, на мой взгляд, аналогия с процентами по кредиту совершенно неуместна, поскольку применительно к кредиту можно однозначно ответить на вопрос: кто должник? По кредиту исключена ситуация, когда должник «обращается» кредитором и требует с банка проценты по кредиту. Сравните с проц.свопом, где каждая из сторон может стать либо должником, либо кредитором. Для наглядности (но не больше! поэтому не критикуйте, плз, с формальных позиций, что пфи — не пари) позволю себе привести пример с игрой в рулетку, где рулетка — это рынок, на котором произвольно может выпасть какой-нибудь показатель ставки LIBOR. Игрок здесь — не должник, по крайней мере до тех пор пока крутится рулетка и не выпало какое-нибудь число. Он может выиграть, тогда он становится кредитором, но может и проиграть и лишь при этом условии станет должником.

      @Вы хотите сказать, что в подтверждении с Юникредитом не было прописано: «Сторона Б обязуется в даты Х выплачивать сумму фикс процентов?»@
      Ответ есть в статье: «…сославшись на природу свопа и соответствующие п.п. 6.1 и 6.2 соглашения (“если [у банка/клиента] возникают платежные обязательства”), апелляция также отметила, что обязательства возникают исключительно 29-го числа каждого квартала, а в иное время их не существует».

      @То, что контракт у них расчетный не означает, что обязательство заплатить рождается в результате калькуляции, а всего лишь то, что они друг другу не платят суммы целиком.@
      Я не говорил обратного. В расчетных деривативах есть та или иная референсная неизвестная (в случае с Юни — это LIBOR), в зависимости от которой определяются два взаимных обязательства (которые потом сальдируются, но про неттинг отдельно чуть ниже). До момента определения такой референсной неизвестной, по моему убеждению, должника нет.

      @прекращение существующих обязательств и возникновение нового (что и происходит в случае замены лица по новации — откройте любой кредитник по стандартам LMA)@
      Возможно, Вы смешиваете два понятия. Novation — это, как правило, замена лица в обязательстве и об этом обычном значении я уже писал. Netting by novation — Действительно, когда-то давно было такое извращение, но с появлением ликвидационного неттинга оно перестало использоваться. А LMA лучше оставим — и нашего непосредственного вопроса более чем достаточно:)

      @доклад Netting and Offsetting: Reporting derivatives under U.S. GAAP and under IFRS May 2012@
      Это только для учета/отчетности. У нас вот тоже в финотчетности к ПФИ относят не только ПФИ в смысле закона, но еще и другие инструменты. И объясняется это «приоритетом экономической сущности». Только для других целей этот аргумент не работает.

      @Договорный зачет обязательств в разной валюте? Легко, главное определить одну валюту и механизм конвертации остальных в ту же (по спот и проч.)@
      С т.з. юридической квалификации Вы описываете две разные сделки (первая — конвертация, вторая — зачет), но пытаетесь эту совокупность свести только к «зачету». Не вписывается это в ст.ст.317, 410 ГК. Неттинг (сальдирование) — это НЕ зачет. Неттинг — это объединенная общей целью (расчет нетто-обязательства) система элементов, которая обычно включает в себя зачет, но никогда не ограничивается только этим одним элементом.

      ИТОГ:
      Вы считаете, что обязательство возникает в момент подписания договора и существует непрерывно (если я правильно понял); я с Вами не согласен и считаю, что фигура должника возникает позднее и периодически — в момент определения LIBOR; у суда третье мнение: обязательство появляется еще позднее — в момент сальдирования нетто-обязательства.

      С уважением,
      Дмитрий

      • Владимир says :

        Дмитрий, спасибо за интересную дискуссию! Хороших выходных!

        Владимир

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: